Предпоследние слова

своей драме, пропитано одной бесконечной,неутолимой тоской о бесплодно растраченнойжизни, - жизни, ушедшей на проповедь "добра".И ни молодости, ни здоровья, ни прежних сил нежаль! Может быть, и смерть не страшна... Чегоне может вытравить из себя старик Тургенев -это воспоминания о "русской девушке". Он писали воспел ее, как никто другой до него в русскойлитературе не описывал, но она была для неготолько моделью, он не прикоснулся к ней, какРубек-Ибсен к Ирене, и ушел к Виардо. И этострашный грех, ничем не искупаемый, смертныйгрех - тот, о котором говорится в Библии. Всепростится, все проходит, все забудется - этопреступление навеки останется. Таков смысл"Senilia" Тургенева, таков смысл "Senilia" Ибсена.Я нарочно назвал слово "Senilia", хотя мог быговорить о лебединых песнях и хотя правильнейбыло бы говорить о лебединых песнях. "Лебеди,- рассказывает Платон, - когда чувствуютприближение смерти, поют в этот день лучше,чем когда бы то ни было, радуясь, что онинайдут Бога, которому они служат". Ибсен иТургенев служили тому же Богу, что и лебеди, поверованию греков, - светлому богу песенАполлону. И их последние песни, их Senilia былилучше, чем все прежние. В них бездонная,страшная для глаза, но какая дивная глубина!В с е т а м п о - и н о м у , ч е м з д е с ь у н а с н аповерхности. Довериться ли соблазну, идти ли30