Апофеоз беспочвенности

210 ских тонкостях. Говорить на пространстве 600 страниц большого формата о религии – т. е. о Боге – кто из нас может быть настолько уверен в себе, чтоб не бояться соблазна суесловия?! А ведь нет большего греха, чем упоминать всуе имя Господа! И в самом деле, нарушение 3-й заповеди привело г. Мережковского к дурным последствиям. Человек, весь пропитанный современными идеями, поэт, романист, критик – по своему призванию, он попытался в новой для него области применить те приемы исследования, которые приняты в науке и литературе. До сих пор он занимался научными и литературными вопросами, те-перь он, по его собственным словам, стал «заниматься вопросами религиозными». Уже самое выражение это «заниматься религиозными вопросами» – выражение, в последнее время ставшее входить в употребление – (я его у г. Минского в «философских разговорах» встре-тил и еще кое-где) заключает в себе большое недора-зумение. Религиозных «вопросов» нет и быть не может, и «заниматься» тут нечем. Существуют вопросы поли-тико-экономические, социальные, если угодно – даже теологические, и на Западе поэтому развились соот-ветствующие дисциплины, которые постепенно пере-носились и на русскую почву и даже в некоторой степени акклиматизировались у нас. Но религия – это не дисциплина и не наука, и всякая попытка прирав-нять ее к какой бы то ни было области человеческого знания должна считаться по существу своему незакон-ной и встретить потому надлежащий отпор. Мне ка-жется, что отчасти и сам г. Мережковский предчувствовал это – и отсюда у него такое невероят-ное количество совсем не идущих к светской книге бо-гословских выражений, для которых он, по возможности, даже сохраняет особенности их тради-ционного правописания (стыдно признаться – но грех