Анна Каренина

торые приходили ей на память, она вспомнила и свою милую Анну, подробности о предполагаемом разводе которой она недавно слышала. И она также, чистая, стояла в померанцевых цветах и вуале. А теперь что? - Ужасно странно, - проговорила она. Не одни сестры, приятельницы и родные следили за всеми подробностями священнодействия; посто­ронние женщины, зрительницы, с волнением, захва­тывающим дыхание, следили, боясь упустить каждое движение, выражение лица жениха и невесты и с до­садой не отвечали и часто не слыхали речей равнодуш­ных мужчин, делавших шутливые или посторонние замечания. - Что же так заплакана? Или поневоле идет? - Чего же поневоле за такого молодца? Князь, что ли? - А это сестра в белом атласе? Ну, слушай, как рявкнет дьякон: «Да боится своего мужа». - Чудовские? - Синодальные. - Я лакея спрашивала. Говорит, сейчас везет к себе в вотчину. Богат страсть, говорят. Затем и выдали. - Нет, парочка хороша. - А вот вы спорили, Марья Власьевна, что карна-лины в отлет носят. Глянь-ка у той в пюсовом, послан­ница, говорят, с каким подбором... Так, и опять этак. - Экая милочка невеста-то, как овечка убранная! А как ни говорите, жалко нашу сестру. Так говорилось в толпе зрительниц, успевших про­скочить в двери церкви. V I Когда обряд обручения окончился, церковнослу­житель постлал пред аналоем в середине церкви ку­сок розовой шелковой ткани, хор запел искусный и 29