Дикая собака динго, или Повесть о первой любви

30Двое партизан стали рядом с ним.Ни один костер не погас. Тунгусы подбросили свежего хворосту и остались сидеть. сова на круглых крыльях пролетела низко над поляной и свернула в сторону от огней.Кто-то сказал:– Пусть осип будет старостой в совете.– Пусть будет Хачимас! – выкрикнул олешек.Хотя он был еще молод и слушать его старикам было стыдно, но те, которые никогда не держали пас-тухов для своих оленей, тоже сказали:– Пусть будет Хачимас!И тунгусы снова подбросили сучьев в костры. они продолжали сидеть, поглядывая на вьюки парти-зан. в них, должно быть, много ситцу, пороху и круп-чатки. Если эти люди увели купца Грибакина, то они богаче его.Но кто же торгует ночью, когда так весело летают искры от еловых сучьев, когда песчаный берег белеет при луне и так вкусно пахнет мукой, поджаренной на нерпичьем сале!Хачимас готовил у своей урасы саламат. Никичен и олешек помогали ему. Хачимас ничего не жалел, гор-дый тем, что его выбрали председателем. он знал, что если кончатся припасы в его урасе, то гости перейдут в другую. Но одного саламата казалось ему мало для таких гостей. Праздник без мяса – как оленья кость без мозга. И Хачимас подумал о суоне. Это был единст-венный олень, которого он мог зарезать. остальные были матками, от которых ожидался приплод.Хачимас ничего не сказал Никичен, занятой стряп-ней, взял аркан и ушел в тайгу. он нашел своего оленя по белой шерсти. суон бродил один. стадо уходило от него. слишком заметна была его шкура зверю; она серебрилась, как ветви каменных берез.