Обыкновенная история

другой, они скакнули, вытянулись, и тройка ринулась по дороге в лес. Толпа провожавших осталась в об­лаке пыли безмолвна и неподвижна, пока повозка не скрылась совсем из глаз. Антон Иваныч опомнился первый. - Ну, теперь по домам! - сказал он. Александр смотрел, пока можно было, из повозки назад, потом упал на подушки лицом вниз. - Н е оставьте вы меня, горемычную, Антон Ива­ныч! - оказала Анна Павловна, - отобедайте здесь! - Хорошо, матушка, я готов: пожалуй, и отужинаю. - Да вы бы уж и ночевали. - Как же: завтра похороны! - Ах, да! Ну, я вас не неволю. Кланяйтесь Федосье Петровне от меня, скажите, что я душевно огорчена ее печалью и сама бы навестила, да вот бог, дескать, и мне послал горе - сына проводила. - Скажу-с, скажу, не забуду. - Голубчик ты мой, Сашенька! - шептала она, огля­дываясь, - и нет уж его, скрылся из глаз! Адуева просидела целый день молча, не обедала и не ужинала. Зато говорил, обедал и ужинал Антон Иваныч. - Где-то он теперь, мой голубчик? - скажет только она иногда. - Уж теперь должен быть в Неплюеве. Нет, что я вру? еще не в Неплюеве, а подъезжает; там чай будет пить, - отвечает Антон Иваныч. - Нет, он в это время никогда не пьет. И так Анна Павловна мысленно ехала с ним. По­том, когда он, по расчетам ее, должен был уже прие­хать в Петербург, она то молилась, то гадала в карты, то разговаривала о нем с Марьей Карловной. А о н ? С ним мы встретимся в Петербурге. 29