Повесть о жизни

Так было летом. Зимой же, особенно в ненастные ночи, когда мы отваживались проникать в Аркадию, руины грозно чернели. В них выл январский норд и швырял в лицо заряды сухого снега. Тогда невозможно было представить себе, что над этими развалинами когда-нибудь подымется летнее сол­нце Одессы и легчайший шум ветра будет равномерно пробе­гать по листве уцелевших столетних деревьев. Мы с Яшей воровали дрова всего три раза за зиму, но, правда, удачно. Два раза мы притащили по одной половице, а однажды нам удалось даже выломать раму от дверей. Этих дров нам хватило на всю зиму, но только потому, что Яша открыл замечательный способ мгновенно раскалять «буржуйку» и так же мгновенно кипятить на ней чай. Все дело было в том, чтобы топить тоненькими, как солома, лу­чинками. Это давало буйное, но короткое пламя и брало ни­чтожное количество дров. Я хорошо помню наши ночные походы за дровами. Сна­чала мы ходили днем на разведку и выискивали дачу, где еще не все деревянные части были разворованы. При этом Яша вел со мной очередной запальчивый спор о подлинности пьес Шекспира или об экономических последствиях Вер­сальского мира. После разведки мы отправлялись в главный поход. Мы засветло шли к Аркадии по морскому берегу, где нас зимой вряд ли кто мог заметить. Мы несли с собой под пальто коло­ворот расстриги Просвирняка и его же маленький охотничий топор. За это расстрига получал от нас по строгому соглаше­нию растопку для самовара. Дровами же мы делились только с Торелли, - его больной сестре, лежавшей без движения, нужно было постоянное тепло. Около Аркадии, в заброшенной будке, где в доистори­ческие времена продавали сельтерскую воду с сиропом, мы дожидались темноты. В темноте мы находили выбранную днем дачу. Шли мы к ней осторожно, поминутно прислушиваясь. При малейшем шуме мы прятались за первой же оградой. Мы боялись вовсе не милиции. В Аркадии ее не было, да и не могло быть. Кому бы пришло в голову охранять 29