И не было лучше брата

30самую формальную зацепку, для того, чтобы попро-щаться и уйти, не обидев Кямала; человека, конечно же не достойного уважения, но в данный момент си-дящего за его столом и по этой причине законно пре-тендующего на соответствующее обхождение.– Не вредно, не вредно, – успокоил его Кямал, – вредно, когда нашу бакинскую водку пьешь, черт его знает, из чего ее делают, кто говорит – из гнилой картошки, кто из нефти. а эта водка не водка была, а чудо – как роса прозрачная, цветами пахнет, жаль только, кончилась. выпили мы по литру, а еще хо-чется. а сидели мы втроем – я, монтинский Фируз и твой брат симург. Фируз после второй бутылки, клянусь честью, так дошел, что пришлось его у Рзы уложить, я тоже, честно говоря, опьянел, а вот си-мург, я тебе говорю не потому, что он твой брат, ты же знаешь: я и плохое и хорошее не стесняясь го-ворю, если бы о нем плохо думал, я бы тебе прямо в лицо это выложил, но я хочу одно сказать: симург – удивительный человек, не человек, а лев! Как бо-гатырь пьет! Пьет – не пьянеет и разума не теряет. Я за симурга душу отдам. Это такой парень, такой парень. Знаешь, я теперь, когда хочу поклясться са-мой страшной клятвой, – его именем клянусь, его и своими детьми. самый мой лучший друг.Джалил-муаллим сидел напротив Длинноухого Кямала, время от времени без всякого удовольст-вия отхлебывал чай и уже не обращал внимания на окружающих, чувствуя, что безвозвратно испорчено все удовольствие и от купания и от чаепития.Кямал конечно же ни в чем не виноват, думал Джалил-муаллим, на то он и есть Длинноухий, – но с какой стати его родной брат должен водиться с Кя-малом, дружить с ним и совместно пьянствовать, и с