Повесть о жизни

Весь город был в зеленоватом и золотистом блеске пер­вых листьев. В полдень на Замковой горе стреляла пушка времен Наполеона. Бабушка была очень начитанная женщина. Она без конца мне все объясняла. Религиозность удивительно уживалась в ней с передовыми идеями. Она увлекалась Герценом и одновременно Генрихом Сенкевичем. Портреты Пушкина и Мицкевича всегда висели в ее комнате рядом с иконой Ченстоховской Божьей Матери. В революцию 1905 года она прятала у себя революционеров-студентов и евреев во время погромов. Из Вильно мы поехали в Варшаву. Я запомнил только памятник Копернику и кавярни, где бабушка угощала меня «пшевруцоной кавой» - «перевернутым кофе»: в нем было больше молока, чем кофе. Она угощала меня пирожными -меренгами, таявшими во рту с маслянистой холодной сла­достью. Нам подавали вертлявые девушки в гофрированных передниках. Из Варшавы мы поехали с бабушкой в Ченстохов, в зна­менитый католический монастырь Ясна Гура, где хранилась «чудотворная» икона Божьей Матери. Впервые я тогда столкнулся с религиозным фанатизмом. Он потряс меня и напугал. С тех пор страх перед фанатизмом и отвращение к нему вошли в мое сознание. Я долго не мог избавиться от этого страха. Поезд пришел в Ченстохов рано утром. От вокзала до мо­настыря, стоявшего на высоком зеленом холме, было далеко. Из вагона вышли богомольцы - польские крестьяне и кре­стьянки. Среди них были и городские обыватели в пыльных котелках. Старый, тучный ксендз и мальчики-причетники в кружевных одеяниях ждали богомольцев на вокзале. Тут же, около вокзала, процессия богомольцев выстро­илась на пыльной дороге. Ксендз благословил ее и пробор­мотал в нос молитву. Толпа рухнула на колени и поползла к монастырю, распевая псалмы. 29