Суламифь

30Конечно – своя квартира, собственные вещи, возмож-ность покупать, выбирать по своему усмотрению, устраиваться по своему вкусу – все это наполняло само-любивым восторгом душу двадцатилетнего мальчика, вчера только сидевшего на ученической скамейке и ходившего к чаю и завтраку в строю, вместе с товари-щами. И как много было надежд и планов в то время, когда покупались эти жалкие предметы роскоши!.. Ка-кая строгая программа жизни намечалась! в первые два года – основательное знакомство с классической ли-тературой, систематическое изучение французского и немецкого языков, занятия музыкой. в последний год – подготовка к академии. Необходимо было следить за общественной жизнью, за литературой и наукой, и для этого Ромашов подписался на газету и на ежемесячный популярный журнал. Для самообразования были при-обретены: «Психология» вундта, «Физиология» Лью-иса, «Самодеятельность» Смайльса…И вот книги лежат уже девять месяцев на этажерке, и Гайнан забывает сметать с них пыль, газеты с не-разорванными бандеролями валяются под письмен-ным столом, журнал больше не высылают за невзнос очередной полугодовой платы, а сам подпоручик Ро-машов пьет много водки в собрании, имеет длинную, грязную и скучную связь с полковой дамой, с которой вместе обманывает ее чахоточного и ревнивого мужа, играет в штосе и все чаще и чаще тяготится и службой, и товарищами, и собственной жизнью.– виноват, ваше благородие! – крикнул денщик, внезапно с грохотом выскочив из сеней. Но тотчас же он заговорил совершенно другим, простым и до-бродушным тоном: – Забыл сказать. Тебе от барыни Петерсон письма пришла. Денщик принес, велел тебе ответ писать.Ромашов, поморщившись, разорвал длинный, уз-кий розовый конверт, на углу которого летел голубь с письмом в клюве.