Конвенции и конвенционалистская методология

67 мальных языков и теорий. Более того, конвенция является «клеточкой» для формализации, так как с ее помощью можно установить жесткую однооднозначную связь знака и значения, придать целостность и дискретность языковым образованиям. Конвенциональность языка как семантической системы выра-жает нашу свободу выбора референтов для слова «...», — свобо-ду, которую мы можем использовать в отношении любого лингвистического символа, который еще не оформился семан-тически. Конвенции выступают как неустранимый элемент научно-го познания. Сюда, прежде всего, следует отнести семантические кон-венции относительно содержания применяемых терминов. Было бы уступкой платонизму утверждать, что слова, которы-ми мы оперируем, имеют имманентное, присущее им самим по себе содержание. «Так, наивные люди убеждены, что знание «правильного» названия вещи есть реальное знание, дающее таинственную силу над ней. Существует много примеров пе-режитков такого словесного фетишизма в нашем современном мире» [72]. Образчик такой наивности — замечание слушателя популярной астрономической лекции: «Я понял, как измеряют расстояние до звезд и все прочее, но я не могу понять, откуда известно, что название этой звезды — Сириус?» [72]. Значение, которое человек придает тому или иному символу языка, во многом определяется принятой конвенцией. Как подчеркивал еще Гегель, способность обозначать есть первая творческая сила духа, не знающая преград: «Через имя предмет рожден изнутри Я как сущее. Это — первая творческая сила духа» [92]. В терминах естественного языка их конвенциональный ха-рактер несколько скрыт обезличенностью соглашений. В научном языке конвенциональный характер семантики тер-минов выступает более явно. Критикуя конвенционализм за абсолютизацию этого момента, М. Борн пишет: «Эта точка зре-ния не учитывает того психологического факта, что становле-ние языка не было сознательным процессом. И даже в абстрактно...