Сборник произведений

вырастем легкомысленными людьми, никуданегодными, ни на что неспособными, и чтонепременно будем нищими, так как время уже нетакое, как прежде, и что теперь совсем другиелюди нужны. Мы, конечно, ничего не понимали веё словах, хотя они и ложились подчас надушу, — не понимали, чего она боялась, на чтонамекала, и думали о том только, как бы убежатьот этих неприятностей на нашу любимую гору,где мы сейчас же обо всём дурном забывали. Итолько крепко чувствовали её руку по вечерам,когда она, раздосадованная нашими шалостями,начинала жаловаться уставшему за день работыотцу.Боже, эти вечера! Как страшно вспомнить оних! Усталый, рассерженный за то, что его нежалеют и надоедают какими-то истоптаннымибашмаками, изношенной рубашкой, словом, тем,ч т о н е и м е л о н и к а к о г о о т н о ш е н и я к е г осерьёзным заботам, отец страшно выходил изсебя. Начиналась молчаливая пытка смотрения.Как он смотрел на нас! Что это был за взгляд!Т я ж ё л ы й , у г р о ж а ю щ и й и с т р а н н оп р о н и з ы в а ю щ и й , о н п о с т е п е н н о к а к б ыобволакивал меня во что-то мягкое, серое,унылое, и не спеша закупоривал уши, глаза, рот,так что становилось трудно дышать… Я не смелподнять головы. Его взгляд парализовалменя, — я становился неподвижным, точносвязанный, и мне кажется, что он мог бы меня104