Очерки детства

j .1(1 II И Ш I I V •27 — Идемъ,—будить меня голосъ Степы,—груши дальше. Я поднимаюсь и лънлво иду за нлмъ. Шаги наши хрустятъ въ песке, и мнъ вдругъ кажется, что когда-то это уже было с« мной, и тоже тогда хрустели шаги, и что та жизнь, въ которой оно происходило однажды, была лучше и несравненно прекрасней настоящей. Ч-вмъ. хороша наша жизнь? По вечерамъ отецъ, который и любптъ насъ, но стропи и неумолимый; страшное училище осенью и зимой; огорчешя и страхи за жизнь дорогпхъ мне папы и мамы и одноо6раз1е во всемъ, что ва этой ствной. Не въ ыоихъ ли мечтахъ о пленнице изъ б-Ьлаго домика я жплъ этой дорогой жпзвью, зналъ этотъ садъ, эти новыя, хороппя чувства? Вотъ и фруктовыя деревья. Я бросился къ Коле, чтобы обнять его,—такъ слав по па дупгв у меня, такъ чувствую я Бога надъ собой. Мне кажется, что мы не люди, не живемъ въ Mipt>, и что нико­гда, никогда не вернется прошлое. Грушп зеле-ныя, но уже съ розовеющими щечками, похож1я на маленькЫ бутылочки, свесились внизъ и ла­сково ждутъ насъ. Какъ забрызганный кровью вид­неются вдали вишневыя деревья и такъ необычно красивы своими ветвями, ушедшими вширь. Внизу, изъ длнннаго ряда кустовъ, лукаво выгля-дываетъ твердый крыжовникъ зелеными глазами своими и какъ бы вытягивается, чтобы дать себя отведать. Бежитъ смородина мимо взора, собрав­шись въ мннлатгорпыя кисти краснаго винограда, и руки невольно сами тянутся къ ней. Я не знаю, что переживаетъ Коля...