Летающий верблюд

ным?) портретом Бернара Грея до «Мотылька», с лукавым текстом из зеленого крема: «Прости, Бернар!» и чуть пониже голубым: «Оскар Уайльд». Теперь уже сорок человек (две с половиной смены) кинулись к кремовому «крылу», весело размахивая пластмассовы­ми вилками-крыльями от полуподдельной радости и неподдельно­го голода, растаскивали на куски, в прямом смысле, «последнее прости» Уайльда и коричневую потекшую шоколадную морду пер­вомайского парикмахера-инвалида. Тут-то его и перевели в отдель­ную после реанимационную палату «Bleuet»1. Мать вашу, кислые васильки — «анютины глазки»!Шел 90-й день с того триумфального переломного утра. В «Ва­сильке» атмосфера была не такой уже лежачей и унылой, как в «Мотыльке», а скорее, яркой, цветной и даже слегка приподня­той. Августовское солнце, игриво проникая через щели опущенных жалюзей «Кислой морды», бросало яркие пятна, то там, то сям со­перничая с цветным телевизором «Кассандрой» — (Пандорой? Пан дырой?) вечной хандрой, черным ящиком для плохих вестей, кото­рый давал теми же цветными вестями, но тоже выборочно... из 5-й, отрывочными звукопятнами европейские новости. «Кассандра» (он или она) была приподнята на два метра, чтобы с кровати любой «василек» мог смотреть вверх, при этом не сворачивая переломан­ную шею и трахнутую о твердое гордую голову. Сегодня новости были действительно разнообразные и даже с поэтическим уклоном.Сначала красивая миледи, самочка (о, если бы знать, загля­нуть в будущее), совсем затравленная местными репортерами, по­трясла до основ свою великую «владычицу» империю. И чем? По­думаешь, пару раз переспала со своим конным тренером, капита­ном Ее Величества. Не с конем же! Но почему-то Скотланд-Ярд и общественное мнение страны погрузились, по словам диктора, в глубокие политические раздумья, комментарии и переживания. Потом вдруг пошел праздник пива из Мюнхена. Ну этот... с пеной... с ...