Каждому – по вере его

66Но все-таки они разные. В зависимости от условий жизни в этот страшный 41-й. Мальчики, что в оккупации, думают, что бы поесть. Да спрятать сало (ежели есть) от немца. И самому не попадаться – сапогом по жопе – поди как больно. И ещё прятать все теплое. Немец до те-плых вещей очень охочь. В любое время года. Но, конечно, не удержаться и подобрать гильзы, или патроны, или бинокль – да мало ли ценнейшего военного барахла после боев можно обнаружить. Только гляди.А вот мертвяков все же страшновато. Да, конечно, попадаются. Все больше наши. Немцы к своим аккуратные. И похоронят. И крест поставят. И каску наденут на крест. Не знают дурни, как уйдут, так каски – тю-тю. Для сельского хозяйства очень удобная вещь. Напри-мер, налить болтушку хряку. Ежели, конечно, хряк пережил наше-ствие. И нужно думать, где прятать его от очередной «оккупации».Вот это мальчики зоны оккупации. Конечно, она закончится. Мальчики вырастут, но ещё долго придется им отвечать в анкетах на вопрос «Находился ли на временно оккупированной террито-рии» утвердительно. И удивляться, почему на работу не берут, в на-чальники не выдвигают, и так далее. Кстати, о письмах с фронта они и не думают. Почта не работает, да и кто напишет с той стороны – на эту. Да ни в жисть. Только бродят по деревням записки пленных:«Добрые люди, передайте жене моей, Глафире, в селе Хлеб-ное, что нахожусь в лагере сборном в Гомельской области, концла-герь «Озаричи». И пусть поторопится приехать, меня забрать, же-нам – отдают».Что интересно, записки – доходили. И жены – приезжали. И пленных – выпускали. Не всех – но отдавали.* * *Иное – мальчики, что умчались, конечно, с родителями, в ос-новном – с мамой – в эвакуацию.Кроме еды, мальчикам хотелось чего-нибудь военного. Да где его взять. Остается мечтать – вот придет папа с фронта и привезет – всякого такого. И рассказов-то будет – только успевай запоминать