Еврейское счастье Арона-сапожника

35А посиди над раскроем для сапогов. Нож в руках к вечеру еле держишь. Ножи, кстати, приходил точить специальный че-ловек нашего местечка — Эфроим. На самом деле, никто не мог правильно наточить сапожный нож. Чтобы и раскрой сделать, и разруб кожи. Да по линейкам или деревянным образцам. Их зовут лекала. А сколько всего нужно, оказывается. И каблуки. И набойки. И подковки (иx особенно немцы любили). Но это — когда к нам из Варшавы приезжали. Да-да, можете мне поверить.А клей! А стельки! А запас подошв, задников, подметок, простилок, супинаторов, красок, лаков! И все нужно держать в порядке. Не будет порядка, что в картоне, что в фурнитуре, что в красках — ты уже не работник.У отца порядок был. Поэтому и местные модницы и щего-лихи из Варшавы, Лодзи и других городов польской части рос-сийской империи к Мастеру Гершу, что в городке «X», ехали.А работали мы всего-то: отец, я и Бенчик-американец.Ну, с папой и мной все ясно. Кстати, я вырос в хорошего са-пожника, хоть и сгорбленного с молодости. Евреи в шинке папу хвалили:— Нет, нет, реб Гершеле, хорошего ты парня сделал, дай вам Бог, чего и нам хочется. Теперь тебе его женить хорошень-ко, и можно и дело ему передавать. А женить на Баське, дочке Бродского, что из-под Одессы. У него заводы по всей, считай, Одесской, Киевской и Харьковской губерниями. Вот это дело!Папа смеялся. А я, сидя в уголке шинка, краснел. Ведь они, еврейские дурни — деды, ничего про Ханеле не знают, слава Богу. И Ханеле еще не знает, как я ее... Вот бы узнали, вот бы гевалт1 был.Так вот, про Беню-американца. Вы уже заметили, что в ос-новном мы, евреи, прибавляем прозвища к именам. Это пове-лось со старых времен. Когда фамилий у нас не было, да и не нужны они были вовсе. А был просто, например, Арон, сын Герша. И все. Но так как у евреев Аронов оказывалось много, да и Гершей — немало, то стали прибавлять: Арон-сапожник, Герш-1 Гевалт — шум, гам (идиш).