Мифы о русской эмиграции

Владимир Рудинский506 являются, однако, его рассказы о том, что он сам непосредственно видел, широкое полотно российской жизни перед революцией и в эпоху революции, равно как и первых лет эмиграции.Типично для Алданова, и, мы думаем, немало содействовало его привлека-тельности для широких масс русской диаспоры, то, что он всегда с интересом искал в прошлом и в настоящем сильных, волевых, энергичных и чем – либо выдающихся людей. Особенно отчетливо чувствуется эта его склонность в его блестящих портретах современников и деятелей далеких времен. Сколько мастерства и жизни он сумел вложить в изображения генерала Пишегрю581, вождя шуанов Жоржа Кадудаля582. Очерк под его пером приобретает всю яркость романа. Но и в беллетристике он любит говорить о таких же людях. Вспомним его прекрасное описание Суворова в «Чертовом мосту», или соз-данные им персонажи Федосеева и Брауна в «Ключе» и «Бегстве».В произведениях Алданова есть некоторый фон разочарованности и скептицизма, пессимизма и горечи очень умного много видевшего и испы-тавшего человека. Но они не оставляют чувства подавленности у читателя, так как в них же с заразительной страстью описаны сильные, мужествен-ные люди и радость жизни, которую дают борьба, любовь и творчество.Смерть этого большого писателя вырывает из рядов русской эмиграции одного из людей, какими она была вправе гордиться, и оставляет незапол-нимую пустоту. Как это ни грустно, у нас не остается даже сколько – нибудь талантливых подражателей этого новатора, произведшего настоящий переворот в жанре исторического романа.Говорить о личности Алданова было бы чрезмерной смелостью с моей сто-роны. Я никогда не встречал его лично. Правда, мне случилось обменяться с ним несколькими письмами, и я никогда не забуду того теплого, благожела-тельного тона, какой, видимо, Марку Александровичу был присущ со всеми.Но вот что мне хочется отметить. В русской литературной среде, где на похвалы обычно не очень щедры, я всегда...