Струны и клавиши

15 бавок большая часть срока уже отсижена, — я был расконвои-рован и должен был перепробовать много новых должностей и работ. Был и ночным дровоколом на электростанции, и банщиком-истопником в бане для начальства, и конюхом, и хозвозчиком, и комендантом на крайнем северном полустан-ке лагерной железной дороги. Полагаю, нет необходимости напоминать о том, что рабовладельчество в нашем государст-ве длилось нескончаемые годы. Как известно, год на Сатурне продолжается 3000 лет. Загремел железный засов на вахте. Предъявив только что вставшему с лежанки, сладко зевающему дежурному надзира-телю свой заветный пропуск беcконвойного, счастливец вы-шел за ворота лагпункта в синюю морозную ночь. На чёрном небе низко над лесом сверкали алмазные звёзды стоявшей горизонтально Большой Медведицы. Всю долгую ночь 55-го года несла вахту не доступная невооружённому зрению семи-жды окольцованная планета лагерей, покровительница Рос-сии. Всю ночь напролёт сияло, словно иллюминация, кольцо огней вокруг жилой зоны и били с вышек белые струи про-жекторов. По узкой тропке, протоптанной в снегу мимо увешанного лампочками, нежно позванивающего цепочками бессонных овчарок древнерусского тына рассказчик прошагал до угло-вой вышки с завёрнутым в тулуп пулемётчиком и направился к сторожке при магазине вольнонаёмных, охранять объект неизвестно от кого. Славная работа. На мне был стёганый ватный бушлат, род униформы заключённых, ватные штаны и чудовищные валенки б/у, что означает бывшие в употреб-лении. На голове ушанка с козырьком рыбьего меха и и завя-занными ушами, руки в латаных мешковинных рукавицах. Посидев для порядка, я вышел из сторожки. Тёмная и укромная чаща поджидала, храня тайну. Я научился опреде-лять время по звёздам. Привык к риску. Если бы меня хвати-лись, мне было бы не сдобровать. Влепят новый срок, а то и загонят с этапом на край света. Отечество наше, слава-те гос-поди, велико. Столетние сосны, утонувшие в снегу, расступились перед идущим, я бодро шагал вперёд по знакомой д...