О Моцарт, Моцарт!

30 — Знаете, я не привыкал к этому. А конфеты здешние, шоко-лад — отменны. — Человек быстро пускает корни. — Как сказать — быстро... Мне сначала казалось, что не при-выкну: один язык чего стоит — ну хоть бы слово было похоже! Лад-но, пусть уж непохоже, но ведь пишут «войду», а читают — «выйду»! Анекдот, но это поразило больше всего. Нечего и мечтать выучить такое наречие на старости лет. Ниночка, правда, пеняет: как же с людьми-то жить, тем более, что они меня приняли, как своего? Да только ведь тут по-русски говорят — все. Если хотят. Максим прежде слышал (это было расхожее мнение), что не хо-тят — многие. — А по Москве-то скучаете, — решила Рита. — Приезжайте, ос-тановитесь у нас. В своём доме. — Или как вы — в номерах. Впору было им съехать из гостиницы, хотя присутствие Вероч-ки мешало распространяться об одиночестве. И всё же обида Шухо-ва была очевидна: вот, приехали русские, соседи по дому — и вместо обещанных трёх суток заглянули на часок. Он не знал, с чего начать, о чём говорить — и заговаривал только о дочери. Не направляемые вопросами, гости рассказывали о том, что было интересно им, но не ему; им казалось, будто дома не произошло ничего замечательно-го — стоит белокаменная, что с нею сделается? Михайловна потом тоже предложила, если приедут снова, по-селиться у неё, сказала, что берёт недорого. Максим старательно за-писал адрес, понимая, что при случае обратится, конечно, к ней, а не к Шухову, предпочтя простые денежные расчёты сложной системе дружеских обязательств и неловкостей. За годы, прошедшие после того путешествия втроём, адрес за-терялся, да и старушки, может быть, не стало. Проблемы потери или обретения дома тогда не существовало для Максима; пока родительская семья казалась ему крепкой, он как должное понимал свою устроенность. Не зная страха перед возвра-щением, он считал себя лёгким на подъём: если знаешь, что тебя бу-дут ждать, расставаться надолго бывает просто. Перед окончанием института ему, правда, пришлось поволноваться из-за расп...