Похороны бабушки, или Близимся к началу

30могу забыть о том, что иные из них не в силах без посторонней помо-щи перебраться из своего кресла на унитаз. «Не верьте пехоте, когда она бодрые песни поет...») Я похудел, мышцы мои растаяли, кожа болтается, — я без труда могу обхватить свою ляжку пальцами обеих рук. Много лет назад, в пору моих молодых журналистских скитаний, мне случилось переночевать в гостиничном номере с незнакомым чело-веком; он показался мне стариком — седые волосы, борода (тогда еще мало кто носил бороды), слегка обвисшие морщинистые веки. Старик был неразговорчив; вечером, едва познакомившись, он тотчас пожелал мне спокойной ночи, а, укрывшись одеялом и надавив кнопку ночника, подозрительно быстро захрапел, — наверно, подумал я, делает вид, что спит, чтобы избежать разговора, который нередко и начинается, после того, как дотоле незнакомые собеседники выключают свет. Утром, ко-гда я проснулся, старик, окаменело согнувшись, сидел на краю своей кровати, его сиреневые кальсоны были спущены ниже колен. Поймав мой удивленный взгляд, он кивнул на свои обнаженные ноги и произ-нес сердито и определенно: — Я сам себе противен. Взгляд его упрятанных в тяжелые веки глаз был печален. От расте-рянности я улыбнулся. — Вам этого пока не понять, — сказал старик, натянул кальсоны и начал одеваться. Я закрыл глаза и сделал вид, что снова заснул. Случайного соседа я вспоминал, когда работал над одним из раз-делов книги «Диалектика тела». Название родилось в единстве и про-тивопоставлении с известным термином «диалектика души», постоян-но сопровождающим всякий разговор о творчестве Л.Н.Толстого. Тон-чайшие движения души своих героев Толстой с поразительной точно-стью передает в каждом их телесном движении, в их телесных особен-ностях и признаках. «Склонность придавать значение всякому простому движению составляла во мне характеристическую черту», — писал он о себе. В разделе, о котором идет речь, я пытался проследить, как «рабо-тают» ноги персонажей в толстовских текстах. Еще в отрочестве Толстой п...