Что есть истина?

158 чудесной силой, Москву, Ясную Поляну, Киев, Нежин — всюду по‐видает напоследок дорогих людей, — с трудом доберется до Пли‐сок и здесь, буквально на пороге, испустит последний вздох. Но до этого времени, до могилы, спрятавшейся в конце аллеи, на зеле‐ной лужайке, еще двадцать лет почти, двадцать лет поисков, от‐крытий и потерь — мучительных двадцать лет. Это нам, оглядываясь назад, нетрудно укладывать, как сту‐пенька на ступеньку, год за годом, всю жизнь Ге; это мы видим, что каждая ступенька необходима, чтобы в лестнице не получи‐лось провала, а если и были в жизни Ге остановки, то ведь и меж‐ду этажами нужны площадки; не всегда ж так бывает — все вверх да вверх. Но самому Ге казалось, что каждая остановка зачеркива‐ет пройденное, на каждой остановке ему казалось, что он снова внизу и что надо снова начинать подъем. Вот он в 1876 году и перебрался на хутор, чтобы начать все сначала — жить, думать, творить. Приезд Ге из Италии в Петербург наделал шума, отъезд — того более. Каждый хотел узнать, понять, отчего это случилось, найти причину, но каждый искал и находил одну причину,— ту, что ему была ближе и понятнее. А причин было много, одна тащила за со‐бой, объясняла другую, — вряд ли сам Ге мог бы назвать главную. Все сходились в одном — считали, что неудача последних картин Ге подтолкнула его к решению. Наверно, так оно и есть, но это дело сложное; людям же хотелось связать причину и следст‐вие союзом попроще — «потому что», «поскольку», «так как». Говорили об остром художническом самолюбии Ге. Ему по‐надобилось восемь лет, чтобы доказать, что «Тайная вечеря» не случайна. Теперь он пять лет не мог «подтвердить» «Петра и Алексея». В нем снова разочаровались. Товарищи поднимались со ступеньки на ступеньку, — «росли», как теперь говорят. Крам‐ской, например, после «Русалок» 1871 года написал портрет Льва Толстого, «Полесовщика», а главное — «Христа в пустыне». Ге слыша...