Из уральской старины

только ее тень. - Отпусти, простоволосый черт! Эк насел! - взмолился, наконец,Ремянников, напрасно защищая свое лицо от попов-ских кулаков обеимируками.- Будет тебе, дьявол. - Не пущу!!! - ревел старик, продолжая обрабатывать свою жертву.- Уменя одна дочь-то, татарская твоя образина! Извел бы ты ее, пес, так кудая с ней?., а?.. Я там в фильки играю с заседателем, сном дела не знаю, аты вон что при-думал... - Перестань, говорят. Я женюсь на твоей Марине! - Ты... ты женишься на моей дочери?! Да кто ты таков есть человек?.,а?.. Ну, говори, пропащая башка! - Я при Евграфе Павлыче состою... место даст. Отпусти, говорят,-хрипел Федька, изнемогая под расходившимся ПОПОМ. - Никогда этого не будет, чтобы я отдал свою Марину за катаевскогоприхвостня!.. Слышал? Ты в медвежатниках у Евграфа-то Павлыча и женуна медведя поведешь. Ах ты, ду-рак, дурак! Так узнай, что за Маринойдавно Ключики записа-ны в консистории, сам владыко обещал мне женихаприслать Марине, потому место это наше родовое: я сам Ключики запокойной женой взял и теперь дочери передам. Для кого-ни-будь копилдобро-то! Федька, русским тебе языком говорю: выкинь дурь из своейпустой башки, да и девку не мути на-прасно. Ну?.. - Отпусти, говорят, а насчет Марины, так еще ее надобно самоеспросить. - Маринкино дело впереди: и ее спросим, а теперь твой ответ. Говори, ато задушу. Не будешь мутить девку? - Ну, не буду... Эк привязался! - Побожись! Федька немного было замялся, но поп не на шутку схва-тил егожелезными ручищами прямо за горло. Нечего делать, пришлосьпобожиться. - Не тронешь девку? - спрашивал поп в последний раз. - Ну тебя к черту и с девкой! Поп слез со своего врага, сел на приступочек и заплакал.35