Сестры

леза, и она, как игрушка, мелькала в их руках, так что не хоте-лось верить, что эта игрушка весила двенадцать пудов и что в десяти шагах от нее сильно жгло и палило лицо. – Ну что, видел огненную работу? – спрашивал меня Му-хоедов, когда совсем готовый двенадцатипудовый рельс был брошен с машины на пол. – Пойдем, я тебе покажу по порядку наше пекло. Мы прошли в то отделение, где с страшной силой верте-лось громадное маховое колесо, или по-заводски «маховик»; во-да была остановлена, но маховик продолжал еще работать, подымая своим движением ветер. Светлый деревянный корпус, где мы были, представлял резкий контраст с фабрикой; молодой человек, машинист, оде-тый в замазанную машинным салом блузу, нагнувшись через перила, наливал из жестяной лейки жир в медную подушку ма-ховика; около окна стоял плотный, приземистый старик с «пра-вилом» в руке. – Это наш плотинный, Авдей Михайлыч, – шепнул мне Мухоедов. Плотинный подошел к нам, вежливо поздоровался со мной и велел машинисту дать полный ход маховику, чтобы по-казать весь эффект его могучего движения; мы полюбовались вертевшимся в полторы тысячи пудов чудовищем и побрели в следующий корпус, где производилась прокатка листового же-леза. Плотинный пошел вместе с нами, и я невольно полюбо-вался плотно сколоченной фигурой и умным серьезным лицом с небольшими серыми глазами, широким носом, густыми бро-вями и небольшой, едва тронутой сединой бородкой. Одет он был в синее суконное полукафтанье и подпоясан красной шер-стяной опояской; обыкновенная войлочная шляпа, какую носи-ли все рабочие, пестрядевая рубаха, ворот которой выставлялся из-под воротника кафтана, и черные кожаные перчатки допол-няли костюм Авдея Михайлыча; судя по поклонам попадавших-ся навстречу рабочих, плотинный играл видную роль на фабрике. 29