Отголоски иранских сказаний на Кавказе

29 имствовано изъ сказашя о Б е з а н е , такъ какъ анхештовск'м железно рылья свиньи с о о т в е т с т в у ю т гигантскимъ ирман-скииъ кабанамъ (Фердуси), но въ дальнейшемъ разсказчикъ совсемъ позабылъ о Ростом*, и его роль сыноубШцы пере­ходить къ Безану. Настоящаго единоборства отца съ сьшомъ уже н*тъ. Отецъ, безъ всякой мотивировки, подкрадывается къ малолетнему сыну иубиваетъ его. З а то сохраненъ мотивъ оплакиванья отцемъ сына въ ям*, мотивъ, какъ мы видели, неизвестный въ редакцш Фердуси, но встр*чаюпцйся въ дру-гихъ кавказскихъ пересказахъ поедийка отца съ сыномъ. Это сидлнге отца съ трупомъ сына въ яме нашло себе въ разсматриваемомъ разсказе приличную мотивировку: маль­чикъ могь бы быть воскрешенъ, еслибъ сидевде не было вне­запно прервано (срав. пересказы сванетсмй и пшавсшй). На-рушителемъ сиденья удачно введенъ Сырдонъ, который всегда делаетъ все на зло нартамъ въ осетинскихъ сказашяхъ. Онъ пристыжаетъ отца его любовью къ сыну—и, по осетинскимъ понят1ямъ о приличш, слова Сырдона действительно оскор­бительны, потому что постороннему говорить отцу о его жене или детяхъ. а т*мъ более о его любви къ нимъ, счи­тается, по осетинскимъ п о ш т я м ъ , неприличнымъ и оскор­бительными Понятно, что Безанъ „не выдержалъ* и вылезъ изъ ямы. Наконецъ сказка кончается смертш отца ( Б е з а на-Ростома), чего нетъ ни въ одномъ изъ прочихъ к а в к а з ­скихъ пересказовъ и чего не было въ „иранскомъ" основ-номъ предаши. Мы видели, что по сю сторону кавказскаго хребта, въ обоихъ осетинскихъ сказашяхъ, уже стерты следы персид­ской нащональности героевъ. Ростомъ и Безанъ принадле­жать либо къ роду Даредзановыхъ, либо Сануасовыхъ и уже не являются представителями Ирана въ борьбе съ Ту-раномъ (или наоборотъ, какъ въ закавказскихъсказашяхъ). Но некоторые следы Турана, быть можетъ, еще укры­ваются где нибудь въ Осетш. По крайней мере, по словамъ г. К о т е в а , ему случилось въ Беслане слышать разсказъ, въ которомъ, между прочимъ, упоминалось, что Ростомъ