Путешествие вглубь романа. Лев Толстой: Анна Каренина

и для чегО гОвОрить ПО-французски?Нет, я вас предупреждаю, если вы мне не скажете, что у нас будет война, если вы еще позволите себе защищать все гадости, все ужасы этого антихриста (право, я верю, что он антихрист), — я вас больше не знаю, вы уж не друг мой, вы уж не мой верный раб, как вы говорите. Ну, здравствуйте, здравствуйте (Толстой 1889: 5).Так изъясняется фрейлина Анна Шерер по-русски в начале рома-на в третьем издании «Войны и мира», вышедшем впервые в 1873 г. и переиздававшемся без изменений и после этого. Перевод француз-ской речи Mlle Scherer сделан самим Толстым. Можно спросить, что побудило писателя к переводу? В самом ли деле устранен билингвизм в романе, или перед нами только изменение в отношениях француз-ского и русского языков в тексте романа? Может быть, Анна Шерер в действительности все еще говорит на французском, хотя нам, чита-телям, ее речь передается на языке романа — на русском? Последнее подтверждается другой ее репликой на том же вечере:Ах, да! Расскажите нам это, виконт, — сказала Анна Павловна с радостию, чувствуя как чем-то à la Louis XV отзывалась эта фраза: — Contez-nous cela, vicomte (Толстой 1889: 17).Тут Толстой ясно дает нам понять, что русская фраза «расскажите нам это, виконт» в действительности сказана по-французски. Необходи-мость привести фразу и по-французски (Contez-nous cela, vicomte), по всей видимости, вызвана сравнением «à la Louis XV», — чтобы читатель мог чувствовать всю прелесть фразы, потерявшуюся в русской форме. А если французский язык не привносит никаких дополнительных смыс-лов, он может так же хорошо выступать в русском «облике» 1 1 В книге Поэтика композиции (1970: 63—76) Б. Успенский исследовал упо-требление французского языка в романе Война и мир и выделил четыре его про-явления: «Французская речь может передаваться