Сутки в ауле Биюк-Дортэ. Ядес

молодой чиновник с соляных озер, любимый всеми за простодушие иотвагу, и пр. Немного позже других явился многосторонний доктор. Преферанс шел как преферанс; перебрасывались словами, дружескитрунили, острили "трусе боку", "дроже боку"; Марков даже раз в ответсказал "глупе боку". Все играли, как водится; только молодой чиновникговорил вместо "семь червей" "семь преферанс!" Сыгравши две пульки, обратились к закуске, водке и вину; освежились изаговорили все разом. Естественно, сейчас же разговор зашел про войну. - Я удивляюсь, - сказал молодой чиновник, крепко прижимая руку ксердцу и кокетничая глазами, - я удивляюсь... Я всегда говорю, что мнеудивительны англичане... Ну, французы, это народ легкомысленный; они иначали эту войну; но англичане... Ведь им нельзя простить... Россия, помоему мнению, права... Тангалаки взглянул на него отечески. - Я вам говорил уже, - сказал он, - что такое Англия. Я называю ееглупым селезнем, который может действовать только на воде, а Россия -петух. Вообразите себе, что они дерутся... Конечно, петух не можетдостать селезня на воде; но всякий раз, как подплывет селезень к берегу,петух клюет в башку, и тот опять бежит... - Да, сказывали, - перебил старик Киценко, - важно их отшпарили наштурме; как хватят с парохода - и ряда нет... Вот, ей-Богу!.. - Это пустое! - возразил Тангалаки, - что такое значит бить их из пушек?Пускай на рукопашную пойдет, тогда русский себя покажет. Никогда ониничего против нас не могут!.. Шаркютье улыбнулся. - Послушайте, - заметил он с нежным акцентом и, как бы робея,углубился подальше в большое кресло, - зачем такое пристрастие? Вам,конечно, может, неприятно будет слышать, что я, который француз пофамилии, говорю против вас. Но вы знаете мой патриотизм... Я люблюРоссию... я хочу только справедливости... Иногда поединок дажеслучался... Один пленный француз в Симферополе рассказывал мне, чтоего брат родной, зуав, надел однажды костюм пластуна и пополз ночью крусским батареям и, увидев вд...