Византизм и славянство

87 Идея же развития собственно соответствует в тех ре-альных, точных науках, из которых она перенесена в историческую область, некоему сложному процессу и, заме-тим, нередко вовсе противоположному с процессом распростра-нения, разлития, процессу как бы враждебному этому последнего процессу. Присматриваясь ближе к явлениям органической жизни, из наблюдений которой именно и взялась эта идея развития, мы видим, что процесс развития в этой органической жизни значит вот что: постепенное восхож-дение от простейшего к сложнейшему, постепенная индиви-дуализация, обособление, с одной стороны, от окружающего мира, а с другой – от сходных и родственных организмов, от всех сходных и родственных явлений. Постепенный ход от бесцветности, от простоты к оригинальности и сложности. Постепенное осложнение элементов составных, уве-личение богатства внутреннего и в то же время постепенное укрепление единства. Так что высшая точка развития не только в органиче-ских телах, но и вообще в органических явлениях, есть высшая степень сложности, объединенная таким внутренним деспотическим единством. Самый рост травы, дерева, животного и т.д. есть уже осложнение; только, говоря рост, мы имеем в виду пре-имущественно количественную сторону, а не качест-венную, не столько изменение формы, сколько изменение размеров. Содержание при росте количественно осложняется. Трава, положим, еще не дала ни цветов, ни плода, но она поднялась, выросла, значит, если нам незаметно было никакого в ней ни внутреннего (микроскопиче-ского), ни внешнего, видимого глазу, морфологическо-го изменения, обогащения, но мы имеем все-таки право