Сфакиот

в Италию отослать к родным, чтобы меня там в монастырь отдали наисправление; а его палкой бил и палку сломал; и еще наложил камней вмешочек и хотел этим мешочком его бить; только Николаки стал на колении говорит ему: "Синьор, не я виноват, а синьора Цецилия. Она все менятрогала. Простите мне". Отец начал сам плакать и отпустил его; сказалтолько: "Не хвастайся никому". Николаки отвечает: "Я не буду. Я самстыжусь этого греха". Так никто этого не знает; а тебе, Янаки мой, я этоговорю, чтобы ты ничего не боялся и не стыдился, потому что я хоть имолода, а все знаю... Я ее обидеть не хотел и помнил, что брат мой сказал, чтоб я приласкалее немного и что она помощницей нам хорошей будет; поэтому я еепоцеловал еще раза два и потом говорю: "Жизнь моя, прошу я тебя, еслиты меня так любишь, пойдем тихонько послушаем, что брат с Афродитойговорят одни". Она с радостию согласилась, и мы пошли тихонько завиноградом у стенки. Только такая беда, сучки и сухие листья под ногамитрещат, и мы очень долго к ним крались. Наконец я стал на четвереньки, подполз и гляжу. Они сидят рядом оченьсерьезно; Афродита зонтиком по песку чертит и вниз смотрит; а брат курити тоже вниз смотрит. И оба молчат. Потом Афродита говорит: "Этоневозможно". Брат мой говорит: "Отчего?" Она отвечает: "Разве я могужить в горах? Я там от скуки умру". Христо ей на это отвечает: "Я могувнизу поселиться и торговать". А она ему: "Ба! разве мой отец на этокогда-нибудь согласится; да и я не желаю. Это все одни шутки, которые всеэта глупая Цецилия начала. Теперь я каюсь, что я с такою глупоюдевушкой связалась!" Цецилия как вспрыгнет, как выскочит на дорожку, как закричит: - Вот ты какая! вот ты какая! А сама хвалила их. Сама говорила мне: "Какя, Цецилия, скучаю!" А когда я сказала тебе: "давай с молодыми сфакиотами веселиться", ты сказала:"Давай! Они мне нравятся! Только я боюсь (ты, Афродита, это говорила),что от них очень луком пахнет". А я тебе тогда сказала: "Отчего? Теперь уних нет поста. Может быть, ...