Где апельсины зреют

стинницѣ есть русскій самоваръ— туда й поѣдемѣ, а то нигдѣ заграницей чаю настоящимъ манеромъ не пили, остановилъ его Конуринъ и въ свою очередь спросилъ:—Ребята! У кого изъ васъ възаведеніи рус-скій самоваръ имѣется? Коммиссіонеры, разумѣется, русскаго языка не по­нимали. — Русскій самоваръ, пуръ те... опять повторилъ Николай Ивановичъ и старался пояснить слова жеста­ми, но тщетно.—Непонимаютъ! развелъ онъ руками.— Глаша! Да что-же ты! Переведи имъ по французски. — Самоваръ рюссъ, самоваръ рюссъ... Пуръ ло-бульянтъ, пуръ те... Эске ву аве данъ ля готель? заго­ворила она. — Ah! madame desire une Ъошііоіге!..* догадался ка­кой-то коммиссіонеръ. — Нѣтъ, не булюаръ, а самоваръ рюссъ, съ угольями. — Самоваръ! крикнулъ Конуринъ. — Mais oui, monsieur... Samovar russe c'est une bouilloire. — Что ты все бульваръ да. бульваръ! Не буль-варъ намъ нужно, давай комнату хоть въ переулкѣ. Что намъ бульваръ! А ты дай комнату, чтобы была съ самоваромъ. — Иванъ Кондратьичъ, вы не то толкуете. Оставь­те... Ни вы, ни они васъ все равно не понимаютъ, остановила Конурина Глафира Семеновна. — Обязаны понимать, коли русскія деньги брать любятъ. — Да что тутъ разговаривать! воскликнулъ Нико-32