Голубчики

23 — Охъ, ужь и не говори! махнулъ рукой мужикъ. — На заработки сюда пріѣхалъ. — Какіе теперь зимой здѣсь въ Питерѣ заработки! 'До Бла-говѣщенья дня никакихъ тутъ у насъ нѣтъ заработковъ. Кто и жилъ-то въ Питерѣ, такъ и тотъ теперь мается. — Что дѣлать, другъ милый, очень ужь насъ въ деревнѣ-то подкосило. To-есть такъ подкосило, такъ подкосило, что и сказать невозможно. — Ну, а здѣсь еще больше подкосить. Одинъ пріѣхалъ или съ бабой? — Бабу въ Москву на заработки отправилъ. — Вотъ дѣла-то! развелъ руками дворникъ. —Ну, разобла-кайся, снимай котомку, присаживайся, коли такъ. Мужикъ, кряхтя и охая, сталъ снимать котомку. — Ты пристать-то гдѣ же думаешь? спрашивалъ дворникъ. — Да гдѣ пристать! Никого у меня въ Питерѣ нѣту... Будь другомъ благодѣтелемъ, призри до мѣста. Мнѣ гдѣ-ни-будь, я хоть въ баиькѣ какой ни на есть старенькой на иоч-легъ приткнусь. Такъ, на задворкахъ гдѣ-нибудь. — Какія въ Питерѣ баньки! Ты никакъ угорѣлъ! Нѣтъ ужь, видно, надо будетъ старшаго попросить, чтобыдозволилъ тебѣ вотъ здѣсь у насъ въ дворницкой переночевать. — Будь другомъ благодѣтелемъ! Денегъ всего двугривенный да трешникъ осталось. Ну, какъ тутъ съ эдакими деньгами?.. — Да, братъ, съ двадцатью тремя копѣйками въ Питерѣ не­много напляшешь. Съ чего жь вы это изъ деревни-то съ лсе-ной потянулись? — Съ голодухи, другъ любезный, съ голодухи. Очень ужь туго намъ пришлось. Матушку старушку къ дьячку изъ хлѣ-бовъ въ пѣстуньи къ дѣтямъ помѣстилъ, а старикъ въ земской больницѣ лелсать остался. Не знаю ужь, и вылшветъ ли... Нутро у него попорчено. Уѣзжалъ я, такъ заходилъ къ нему... Лежитъ и ничего не понимаетъ. — Что жъ у васъ, хлѣба не хватило, что ли? — Гдѣ хватить! У насъ хлѣба и до Покрова не хватило. Работали тутъ на кабатчика, на Митрія Николаича, а передъ