Не в масть

— 32 — забыть. Мнѣ кажется, онъ теперь ужъ вполнѣ удовлс-тиоренъ. Все ему дадено, все послано. — Лампу даже утромъ послалъ ему, которой, по его мнѣнію, не хватало въ приданомъ. — Ну, вотъ и отлично. А ужъ теперь его не раз­дражай и не вспоминай про вчерашнее. Вѣдь наша дочь въ его рукахъ. — Извергъ...—проговорилъ Петръ Михайловичъ. — Да ужъ что говорить! Другаго такого поискать, да поискать. А только надо будетъ съ нимъ какъ-ни-будь ладкомъ. Первый замѣтилъ подъѣхавшую къ крыльцу ка­рету «молодыхъ» маленькій сынишка Петра Михай­ловича, сидѣвшій на подоконникѣ, и закричалъ на распѣвъ: — Катя ѣдетъ! Катя въ каретѣ съ лакеемъ ѣдетъ! Катя мужа везетъ! Взрослые подскочили къ окну и дѣйствительно увидали, что у подъѣзда остановилась карета. Около отворенной дрерцы стоялъ нанятый для сегодняшняго дня лакей въ ливреѣ и изъ кареты вылѣзали моло­дые. Все въ домѣ всполошилось. Лавочный мальчикъ началъ отбивать смолу у бутылки шипучки, а роди­тели бросились въ прихожую встрѣчать дочь и ея мужа. Вошла Катя, блѣдная отъ вчерашнихъ волненій и слезъ. Глаза ея и по сейчасъ еще были красны. Ливрейный лакей снималъ съ нея парадную шубу, крытую бархатомъ. Мать заключила дочь въ объятія и заплакала. Петръ Михайловичъ, скрѣпя сердце, говорилъ: