Жили-были старик со старухой

31в Городе были немцы. Трезво взвесив все, что еще было ве-сомо в этом чумном аду, решили, что немец лучше антихри-ста, а дом там, где родные могилы; и так, переговариваясь и раздумывая вслух, собрали незаметно и быстро скудные пожитки, которые прежде были вещами. Поколебавшись, отец кивнул Моте: пойдем к деду с бабой. Пересекая шумную улицу, наткнулись на Иру с Андрюшей, торгующих самодельными папиросами. Пошли вчетвером. Старик загадал: лишь бы с улицы был виден дым из трубы, тогда... лишь бы дым, и вытягивал шею. Ирочка шла рядом, спрятав озябшие руки в старенькую материнскую муфту и стараясь попасть в такт с его большими шагами. На поворо-те мальчики вдруг пустились наперегонки, и он не успел за-метить, идет ли дым; а может, мать с утра топила печку-то... — Дома нету, — разочарованно выдохнул запыхавшийся Андрюша. Печь почти остыла, но чугунок с ячневой кашей был еще теплым. Это вселяло надежду: разминулись, мать вышла не-надолго; где-то поблизости. Дух перевести перевели, но ждать было недосуг: надо еще успеть попрощаться с Матрениной родней. Как мог мед-ленно, направился он к двери, дети следом. На пороге свет-лел ровный клетчатый лоскуток: карта, рубашкой вверх. Он поднял и перевернул: шестерка треф. Бережно обтер черные капельки, связанные в скупые кресты, и сунул в карман. Шестерка — дорога; матушка напомнила — торопила. Или обронила, уходя? Или — про свою дорогу знак подала, кто знает... Дома, когда уходили проститься с братом Пётрой, стол-кнулись в дверях с дамами из дочкиного пансиона. Дамы