Русский рабочий в революционном движении

публика уже к ъ концу обѣдни была поражена страцнымъ наплывомъ совершенно необычныхъ богомольцевъ. Церков­ный староста посматривалъ въ ихъ сторону съ какимъ-то тревожнымъ удивленіемъ. Обедня кончилась, странные бо­гомольцы не расходились. Тогда староста вступилъ съ ними въ переговоры, «Что вамъ угодно, господа? >—спроси лъ онъ, какъ нарочно подойдя к ъ группѣ бунтарей. — Ж е л а е м ъ , отслужить панихиду—отвѣчали ему. — Нельзя сегодня служить панихиду; царскій день. Бунтари изумились, Собственно, въ планъ демонстрации богослуженіе вовсе не входило, но т а к ъ какъ революціон-ная публика все продолжала прибывать, и бунтарямъ нужно быдо выиграть время, то они придумали панихиду просто, какъ благовидный предлогъ для дальнѣйшаго пре-быванія въ церкви. Когда староста разъяснилъ имъ, что нельзя служить панихиду, они недолго оставались въ смущеніи. — Я дойду закажу молебенъ—шепну лъ мнѣ покойный Сентянинѵ — Идите, заплатите попамъ з а нашъ постой—отвѣтилъ я, подавая ему трехрублевую бумажку. Сентянинъ прщелъ. Но я и до сихъ поръ не знаю, на чемъ, о н ъ рррѣідолъ.съ попами. Соску чившіеся «нигилисты» стали выходить на цаперть, и з ъ сосѣднихъ трактировъ подошли г засѣдавшіе тамъ бунтари-рабочіе. Толпа принята деволько внушительные рдзміры. Мы рѣщились дѣйство-зать. До ,властей, эѣроятно, дошли слухи о нашихъ* приго-говленіяхъ. Но на Казанской площади полицейскихъ и кандармовъ было немного. Они смотрѣли на насъ и ^ждаля поступков ν . Когда раздались первыя слова рево іюціонной рѣчи, они попытались было протискаться к ъ го­ворившему, но ихъ сейчасъ же оттѣснили назадъ. Всѣ участники демонстраціи пришли, въ страшное возбужденіе. Рабочіе плотнымъ кольцомъ сомкнулись вокругъ говорив­ш а я „Ребятаг держись тѣснѣй, не выдавай, не подпускай полиціи", командовалъ Митрцфановъ, между т ѣ м ъ какъ полицейскіе свистки оглашали площадь. Когда рѣчь была оконченд, развернули красное знамя, раздались крики: „да здр^вствуетъ социальная революція, да здравствуетъ Земля и Воля....