Рейнеке-Лис

30 И съ постели вскочилъ. «Слава Богу! не даромъ Петлю живую въ лазейке устронлъ я: воръ и попался! Я научу его честности!* Такъ разсуждая, Мартынка Свечку вздулъ впопыхахъ — въ доме всЬ спали давно ужъ — Мать и отца разбудилъ со всею домашней прислугой Крикомъ: «Лисица попалась! пойдемте къ ней всЬ и убьемте!» Вотъ и пошли всЬ гурьбою, болыше и малые; даже Патеръ, поднявшись съ постели, накпнулъ на плечи подрясникъ, Bcfc побежали съ свЬчами; впередъ всЬхъ летела кухарка. Палку схвативши, Мартынка напалъ на несчастнаго Гинце И давай его дуть по спинЬ, голове и по лапамъ. Глазъ ему, бедному, вышибъ. Туть все на него налетели: Патеръ съ острыми вилами самъ подосп^лъ, какъ нарочно, Словно разбойниковъ шайка въ амбаръ къ нему ночью залезла. Коть умирать ужъ собрался и, въ бешенстве страшномъ воспрянувъ, Въ ляжки поповы впился, кусалъ и царапалъ ихъ больно, Страшно его опозорилъ и тЬмъ за глазъ отомстилъ свой. Вскрикнулъ патеръ оть боли,—и обморокъ съ нимъ приключился. Съ дуру кухарка завыла, что дьяволъ туть, видно, вмешался На зло ей, женщине бедной; клялась она и божилась, Что готова отдать все нажитое именье, Только бъ такого несчастья не было съ бариномъ; даже Если бъ кладъ ей достался, она и кладъ отдала бы, Только бы баринъ ея здоровымъ остался, какъ прежде. Такъ горевала она о барскомъ несчастье и сраме И объ увечьи его, столь для нея непр|ятномъ. Туть его въ домъ понесли, напутствуя воемъ и плачемъ, Бросивъ все второпяхъ и въ петле Гинце оставивъ. Гинце-Котъ злополучный, оставшись одинъ, весь избитый, Еле живой и готовый духъ испустить въ ту жъ минуту, Тотчасъ взялся за шнуръ и сталъ его грызть, что есть мочи. «Ужъ не спастись мне отъ этой беды!о онъ, бедный, подумалъ. Но удалося ему шнурокъ перегрызть. О, какъ счастлпвъ Былъ онъ, когда убегалъ отъ места, где выстрадалъ столько! Мигомъ шмыгнулъ изъ лазейки и быстро бежалъ по дороге, Прямо бежалъ ко двору и прибыль туда рано утромъ. Все на себя онъ ругался: <гЧортъ тебя сунулъ поддаться Хитростямъ Рейнеке-Л...