Герман и Доротея

ГЕРМАНЪ и ДОРОТЕЯ. IV*. Нѣсколько также червей посияла мимоходомъ съ капусты: Домовитая женщина шагу напрасно не ступитъ. Такъ прошла и весь садъ она длинный до самой бесѣдки, Свѣжею зеленью скрытой,—но сына въ ней не было: такъ же, К а к ъ и въ саду, по сю пору нигдѣ его не было видно,— Только калитка едва приперта изъ бесѣдки (калитку Эту въ стѣнѣ городской проломилъ, по особенной власти, Предокъ почтенный давно, какъ былъ онъ еще бурго-мистромъ). Тамъ свободно она перешла и сухую канаву, Гдѣ впноградникъ отъ самой дороги въ надежной оградѣ Вдоль по тропинкѣ крутой поднялся, обращаясь на пол­день. Также и тутъ, восходя, она любовалась обильемъ Гроздій, которыя чуть укрывались подъ зеленью листьевъ. Въ средней высокой и скрытой аллеѣ дышала прохлада. Должно по плитамъ нетесаннымъ было въ нее подыматься. Всюду висѣли кругомъ мускатель и прозрачный гутэдель,— Былъ между ними и спзомалпновый крупной породы,— Сажены всѣ для того, чтобъ подносъ украшать передъ гостемъ. Н о въ остальномъ виноградникѣ лозы росли особливо: И х ъ впноградъ, для вина дорогого назначенный, мельче. Т а к ъ , поднимайся въ гору, она улыбалась заранѣ Осени близкой п дню, въ который во всемъ околоткѣ Гроздья снимаютъ и жмутъ и боченки виномъ наполняютъ, Вечеромъ всюду потѣшнымъ огнемъ озаряется небо Съ трескомъ—и тѣмъ почитается эта прекрасная жатва. Но безпокойнѣй пошла она дальше, окликнувши сына