Сборник рассказов

30 имитация проникновения в ее мир. — Довесил в пику уже Очкарику: — Кажется, у Шо-пенгауэра: проститутки — жертва человечества на алтарь моногамии. Тот отпружинил: — И сказано: «Мужчина, желающий вам зла, лучше, чем женщина, желающая вам добра». Экклезиаст. Мужик: — Купил микроволновку. Откуда у тебя деньги? Заработал. Сколько? На агрегат самое то. Не финти — загреб не иначе, и где, таким образом, остальное… Вроде в дом, радуйся — нет, страдание. Дернуло меня, дэбила, на усердие. Евгений Павлович рассуждал: — Если мужчине впору изменение, стало быть, творчество, то женщина статична, смена декораций ей достаточна. Отсюда деньги для мужчины — средство, для женщины — фетиш. Нестеров взъелся: — Родить — суть неосознанное чаяние мужчины. Коли мы о творчестве. Все его подвиги — компенсация дефективности в этом отношении. Отсюда и попреки женщине. А взять хоть миф о таинстве женской души — явное нежелание мужчины признать соб-ственное невежество. Очкарик гнул свое: — Воин жаждет опасность и игру, говорит Ницше, потому он любит женщину, ибо — самая опасная из игр. Евгений Павлович, однако, чуть попятился: — Все-таки мужчина исследователь, он хочет проникнуть в суть вещей. Женщина желает присовокупить, употребить. Но противоположность здесь — резон, ибо возбужда-ется потенциал. В то же время требуется унификация, стоимость. Женщина, проставляя себе цену, активизирует мужчину. Поезд задребезжал. Очкарик скуксился: — Ну что ж, друзья, вот и моя станция… — Встав, поправил очки и заморгал. — Понимаете, супруга отчаянно болеет. Такая вещь неприятная… Эх… Дискутировать далее показалось неприличным, товарищ с руками сбегал в ресто-ран. Обносили вторую бутылочку, на очередной остановке дверь отворилась и в купе во-шла миловидная дама что-нибудь тридцати. Под давлением согласилась немного употре-бить. — Мы здесь разговаривали, — наклонившись и густо глядя, разоблачился рука-стый, — и пришли к выводу, что женщина — существо сугубо вдохн...