Мой милый Фантомас

30 (случились и нейтральные). Стоит тем самым на эпизоде дознания Михаила дыхание за-держать. Переступив порог, Андрей наткнулся на согбенную и сморщенную старушку со сбитым платком на голове, претендующую на соболезнование — матушка нашего персо-нажа, натуральная-то жизнь от Эдемов далека, отсюда и крестим лбы. — Мир дому, здорово живете! Тетя вернула отнюдь несварливой скороговоркой: — Живем не на радость, и пришибить некому. Андрей понимающе хехекнул. — Семеновых изба? Я следователь из города. К Михаилу череда вопросов. — Присаживайтесь, — посоветовала дама, расторопно и звучно выцарапав табурет из-под стола. Визгливо базнула в закрома: — Мишкя! По твою душу! Уж слышался скрип половиц в горнице, в открытой двери показалась угрюмая фи-гура в калошах и носках, куда аккуратно вправлены были пожившие брюки — видать со двора только, работал. «Кх, кх — протянул руку, — Семенов Михаил». Уселись через угол стола, Миша вперился в начальство, то обошло комнатенку вежливым и вместе ми-лостивым осмотром. Зрак задержался на орнаментных корешках книг, нижняя губа дрог-нула. Взор нехотя отомкнулся, товарищ приступил: — Ну, вы понимаете мою задачу. Я многих опросил, знаю, что вам досталось, по-тому учредил посещение на крайность. — Понимаю превосходно. — Что можете сообщить? Миша всем видом показал, что сообщить имеется что: голова, к примеру, чуть склонилась, четко сыграли желваки, емкий взгляд притом на мгновение не отпустил лицо напротив. Вслед этому докладчик соорудил порядочный вздох, губы разомкнулись. И неожиданно осуществился абордаж: вытер кулаком нос, нервно ощерился. — Вот что. Я в милиции служил, вы не подумайте — знаком с методами. Да и чи-тал, уверяю… — Глаза налились надеждой на доверительность и отобразили проситель-ное чувство. — Выпьем. Имею армянский коньяк. Последнее произнес конфузливо, комкано. Андрей даже переспросил: — Армейский? — Армянский, — петушась, пискнул Миша. — Существует такая республика. Следовател...