Любитель

30 надо менять! Какой х.. ваши приспособы!» Егор, сойдя с трапа, обернулся на бедолагу, смотрел душевно. Асфальт был чист. Мертво скалились колотые пласты натоптанного снега по обочинам, по-дошвы мерзло охали. — Опять ты ботинки не почистил. Славка возбуждался, суетился: — Где, как это? Да ну тебя! — Это тебя да ну… — угодливо приставал Егор. — Слушай, мне одна мысль сейчас пришла. Соорудим-ка нынче плов. — Одна — не лишка ли для тебя, — любя, подтрунивал Егор. Шли сокровенно, напористо. Небо отвалилось от небес, лежало близко и морозно. Попался неправдоподобно искривленный фонарный столб — скалиоз, подумал Егор. Сопела мысль: есть легкое подозрение, что церковь не проникновенна, потому как здесь мало юмора, даже самоиронии. Кстати, оттого женщины и верят охотней. Напрасно все-таки, са-мообман должен присутствовать — тут есть и ирония. Виталий — все мечтает денег выиграть. Понятно, что не деньги ворошат его воображение, а предприятие мечты, где особенно способно варьировать и придумывать… Егор улыбнулся, вспомнил Виталино: «Будь ты… — здоров»… А может на Наташке жениться? Шел безотлага-тельно ответ: и что? Возьмите американские мелодрамы — всегда до, скажем так, сочетания. Но далее вполне вероятен кошмар. Лживо, черт возьми. А постоянное облизывание пальцев — реклама фаст-фуда, ибо очевидно, что ели не вилкой. И никто не предъявляет иск, притом что фаст вреден. Или. Когда выпивают, щерят зубы — это же рекламируют стоматологию. Однако спаивают. Нет, все-таки дома хорошо. Представил, как сунется к Калерии недалеко от приезда: «Ты жива, моя старушка?» Галактионовну Егор любил. Строгая дикция, прямой взгляд с искрами смеха и доброты, ссохшаяся комплекция с эхом былой стати — все будировало душевное отдохновение. Особый магнетизм. Имела склонность к афористической фразе: «Время от времени делать глупости — мудро… Политика — один из способов рекламы нездорового образа жизни… Можно научиться быть даже подлым...