Вечный двигатель

30 утверждать, но чувствую. Такая вот ситуёвина… Нет, ты прав, время больное — впереди тот кто с мошной, а что я?!. (Вздох скорби.) Нет, она меня вроде любит… либо привык-ла… но… Неприятно, скажу тебе. Совершилось значительное молчание — минута неловкости. Сергей, наклонив го-лову, взял правой рукой мочку левого уха. Сильно глядел в пол. Голос получился проник-новенный, нутряной: — Тогда слушай. Я ведь свою прямо застал. В самый непосредственный момент… А ты говоришь психолог. Тут поневоле станешь. — Хэк! — радостно качнул головой Вадим. Было прилично за полдень, но и сумерки еще спали. Дело шло к осени. Два граж-данина категорически разного пола передвигались по тропинке, бегущей по берегу озерца, заросшего березой, ивой и осокой. Остановились. Покойно мерцало зеркало воды, изуми-тельно ущербленное ржавчиной опавшей листвы, вкрадчивый, хрупкий шорох путался в умытых ветвях, одинокий лист березы осанисто, туда-сюда, вертелся над их головами, некая пернатая тварина горланила неподалеку… Ба, да это же Костя и Ирина. Костя сокровенно вещал: — …Думаешь там всё умные? Брось — сплошь умники. — Ну-ка — и кто мы? Костя сделал пристальный взгляд, но безадресный: — Рукав, который не пришьешь. Ирина кивнула, беспечно улыбаясь: — А что — должность. Костя: — Я бы хотел управлять собой, и… нету. Кажется вот-вот, смотришь на жену, хо-чешь ее пожалеть, думаешь, как мало надо — подойти, сказать… и не могу! — Все ты брешешь, претензии твои — физиология, кризис среднего возраста… — Шутливо добавила: — Или ума? — Ну… не сбрехнуть, что без соли кушать. Да и на кой копать, где до песка вытоп-тано… А про ум-то — в лузу ровнехонько. Они шли, Ирина оскользнулась, хозяйски ухватилась за Костю — тот ретиво удер-живал. Ирина, пожаловалась, выправившись: — Хотя!.. Вчера фильм был о Венеции — такая печаль наехала. А зачем? — какие-то дурацкие гондолы, сырость. Сколько показывают, я не видела, чтоб в Венеции купа-