Недра

30 — Пойдем-ка, парень, вниз. Там еще с полсотни пробить надо. — Тронулся в под-тверждение степенно. Игорь лежал и сквозь плавающую дымку бессознательно глядел вслед удаляющей-ся фигуре. Дальше встал и грубо, не понимая, что это значит, двинулся в противополож-ную сторону. Только пройдя метров тридцать, остановился и стал мыслить тихо и ровно, держась за стойку. Не сразу, будто извне втиснулся пронзительный стыд. Безмерно уди-вился, этим движимый развернулся и поплелся вниз, где уже гудел сверлом Роман. Странное случилось утром, Игорь проснулся свежо, даже аппетитно. В теле шепта-ли отголоски вчерашнего исступления, но тем контрастней блуждало озорство. Он отчет-ливо помнил, что смена кончилась варварски — тело было разобрано на куски и каждый на свой лад отхаркивал колючую горечь, блажил от боли. Теперь все обрело взаимосвязь и впечатление. И окрас их был, отдадим дань правде, один — мужчина победил. Да, суще-ствовали провалы, скажем так, тактические уступки, но тем ярче явился результат. Внешне все происходило обыденно. Игорь добил, вернувшись к Роману, свои шпу-ры даже не на втором дыхании, на костях. Далее шел пешком до ствола рядом с замеча-тельным, дюжим мужиком и мычал нечто в ответ, решительно не понимая, о чем он гово-рит. Владела единственная мысль, собственно, страсть — не брякнуться, допереться до клети. Воды в душевой не ощущал, нервы уничтожились раз и навсегда. Когда шел по тундре, невозможно было примириться, что Солнце это светило с вытекающими отсюда последствиями — ни в коем случае, бельмо, оплошно торчащее на фальшивой плоскости. Кривой, неверный месяц неподалеку в ореоле хилых конопушек-звезд — плачевная ух-мылка паяца. И другое — город, гряда гор, казались бездушной аппликацией. Граждане, единственно живое, ледяно пульсирующее в мироздании суть Опустошение, Ничто. Сейчас в его теле возилась, тарахтела, вожделела внятная, продувная жизнь. Когда проснулся Витька и сооружали завтрак, Игорь спросил вроде б...