Сочинения

— 29 -Земсшй, касаясь этого предмета, говорить: «Имя мое, характеръ, способность могли придать некоторую цену завербовашю въ ряды недовольныхъ, а отсутств1е мое между ними не могло быть случайнымъ, но по стран­ному противор^чш преубеждеше противъ меня не ослабло и ми* известно следующее заключеше обо мне: отсут-CTBie имени его доказываетъ только, что онъ былъ ум­нее и осторожнее другихъ». Надзоръ за княземъ П. А. не ослабевалъ и последств1я его бывали порою весьма непр1ятны. Въ 1828 году, во время вспыхнувшей ту­рецкой войны, и Пушкинъ, и Вяземсшй просились опре­делить ихъ въ действующую армта. Обоимъ было отйа-зано по докладамъ Бенкендорфа: Вяземскому—спещаль-но потому, «что отнюдь все места въ армш заняты» (IX, 98). Затемъ 3 ионя последовало объявленное гра-фомъ П. А. Толстымъ высочайшее воспрещеше Вязем­скому издавать Утреннюю Газету, якобы имъ подъ чужимъ именемъ затеянную, потому что государю из­вестно бывшее его поведете и развратная жизнь его, недостойная образованная человека. Распоряжеше по­следовало, очевидно, по доносу; доносъ могъ исходить отъ опасающихся конкурренщи журналистовъ, и Вязем­сшй заподозрилъ одного изъ трехъ: либо Булгарина, либо Греча, либо Воейкова. Самая идея издательства газеты существовала только въ досужемъ воображенш доносчиковъ, — не только Вяземсшй, но никто другой объ издаши подобной газеты не хлопоталъ. По мнению Пушкина, обвиневае въ развратной жизни не иначе можно было вывести, какъ изъ вечеринки, продолжав­шейся до утра въ С.-Петербурге въ какомъ-то захо­лустье у Филимонова, на которой были Пушкинъ, Ж у -ковсшй, Вяземсшй и друпе. Полицш донесено было, вероятно, на основанш невзрачной и подозрительной на­ружности дома, что Вяземсшй провелъ ночь у девокъ. Мера тернЬтя Вяземскаго переполнилась и полезъ онъ, такъ сказать, на стену. «Si je n'obtiens pas nne justi­fication honorable,—писалъ онъ князю В. Д. Голицыну,—