Не герой

не позволит себе читать за завтраком, и она знала также хорошо, как и Лиза, что книга сейчас будет положена на круглый столик. Ей также лучше, чем кому другому, было известно, что Таня терпеть не может яичницы и ни за что не станет есть ее. Приказание же одеть Тане салфетку было сделано как раз в то время, когда няня - высокая, худощавая старуха в белом чепце, с вечно покорным, кротко улыбающимся лицом, подошла уже к девочке, держа в руках развернутую салфетку. Для Лизы это были самые верные приметы, по которым она безошибочно определяла семейную погоду. Она положила книгу на круглый столик и молча села за свой прибор. Катерина Сергеевна разрезывала и ела котлету с чрезвычайно серьезным, деловитым видом. Для Лизы и это было приметой. Она теперь решала вопрос, где источник сегодняшнего раздражения, насколько оно серьезно и до какой точки может пасть барометр. Первое недоумение сейчас же разрешилось само собой. - Я удивляюсь Николаю! - сказала Катерина Сергеевна.- Неужели он привезет этого господина после завтрака?.. Это значит, начнется второй завтрак, потом обед... Терпеть не могу, когда в доме едят целый день, точно в трактире... Ведь поезд приходит в одиннадцать часов... - По всей вероятности, Рачеев остановился в гостинице, и Коля засиделся у него! - сказала Лиза. - Это для меня безразлично, где он остановился... Но я после завтрака принимать неспособна... Наевшись, занимать гостей - это даже негигиенично... - Он простой, Рачеев... Его совсем не нужно занимать... - Но, однако ж, не в блузе же прикажешь принять его!.. - Поверь, что он не придал бы этому никакого значения!.. - Очень может быть... Но я не могу позволить себе этого!.. С какой стати?.. Уж не потому ли, что он старый друг моего мужа? Я убеждена, что эта старая дружба сведется к тому, что они после двухчасовой беседы не будут знать, что сказать друг другу... Таня...