Повести и рассказы

28 маслины и вареный картофель. Мы голодны и потому ѣдимъ, чувствуя непримиримую вражду къ Ипполиту, который въ сущности блаженствуетъ, истребляя свое мѣсиво. Онъ хитрый, вѣдь это его любимое кушанье. Послѣ завтрака оказывается, что, несмотря на по­каянье и постъ, у васъ назначены уроки съ Иваномъ Арсентьевичемъ. Въ нашей комнатѣ ноставили черную доску и положили мѣлъ. Иванъ Арсентьевичъ, который живетъ въ отдѣдьномъ домикѣ въ саду и обладаетъ дра-гоцѣннымъ правомъ завтракать и обѣдать отдѣльно (счастливецъ, онъ теперь ѣстъ битокъ, мы это знаемъ навѣрно), за исключеніемъ воскресеній, когда онъ обя-занъ сидѣть у насъ въ столовой,—не торопится. Онъ сидитъ на берегу рѣчки, на болыпомъ камнѣ и смотритъ, какъ въ прозрачной водѣ плаваютъ маденькія рыбки всевозможныхъ цвѣтовъ и формъ. Его рыжая симпатич­ная борода вмѣстѣ съ широкимъ мужицкимъ лицомъ отражается въ водѣ. Мы бѣжимъ къ нему; онъ комически смотритъ на насъ и спрашиваетъ: — Ну, что, хлопцы? Наѣлись грибовъ? — Фи,—гадливо отвѣчаетъ Жоржикъ,—не напоми­найте, Иванъ Арсентьевичъ... Небойсь, у васъ былъ битокъ? — Боже сохрани... Что вы, Жоржикъ? развѣ мож­но?—съ ужасомъ. восклицаетъ Иванъ Арсентьевичъ.— Экія вы страсти говорите... Но въ его глазахъ столько хитрости, столько скрытаго смѣха, что для насъ уже не подл ежить сомнѣнію: у него былъ битокъ. Черезъ четверть часа мы за класснымъ столомъ. Впрочемъ, мы никогда не скучали во время урока. Иванъ Арсентьевичъ умѣлъ быть интереснымъ. IV Учитель. Минуть десять пошло на то, чтобы приготовить те­тради, книги и карандаши. Пока мы все это дѣлали,