В водовороте

29 у него: владыко с викарием, генерал-губернатор со свитой, раз-ные господа сенаторы... – Что же это, он награду свою праздновал? – спросила кня-гиня. – Непременно так-с, непременно! – подтвердил Елпидифор Мартыныч. Очень старик доволен; с коронации еще он желая сей первенствующей ленты Российской империи и вдруг полу-чил ее. Приятно каждому, – согласитесь! – Да! – поспешила согласиться княгиня: она больше всего в эти минуты желала, чтобы как-нибудь прекратить подобный разговор, от которого, она очень хорошо видела и понимала, до какой степени князь внутри себя рвет и мечет; но Елпидифор Мартыныч не унимался. – Я, когда награжден был сим крестом, – продолжал он, ука-зывая с гордостью на своего Владимира: – приезжаю тогда бла-годарить генерал-губернатора, всплакал от полноты чувств, – ей-богу! Князь уже более не вытерпел. – Не о чем, видно, вам плакать-то о более порядочном! – произнес он. – О более порядочном – а?.. Вольнодумец какой он!.. Воль-нодумец он у вас, княгиня, а?.. – обратился Елпидифор Марты-ныч к княгине. – Ужасный! – отвечала та. – А вы за ушко его за это, за ушко!.. И в бога ведь, чай, не верует?.. – шутил Елпидифор Мартыныч. – Не знаю! – сказала княгиня с улыбкою. – Вам, как медику, совестно, я думаю, об этом и спрашивать и беспокоиться, – проговорил насмешливо князь. – А вот что медики-с, скажу я вам на это!.. – возразил Елпи-дифор Мартыныч. – У меня тоже вот в молодости-то бродили в голове разные фанаберии, а тут как в первую холеру в 30-м году сунули меня в госпиталь, смотришь, сегодня умерло двести че-ловек, завтра триста, так уверуешь тут, будешь верить! – Смерть, и особенно близких нам людей, лучше всего нас может научить этому, – подтвердила и княгиня.