Тысяча душ

30А. Ф. Писемский голова, а когда выехали на площадь и он увидел Зим-ний дворец, то решительно замер: его поразило это огромное и великолепное здание.– Вези меня скорей на Неву! – проговорил он, увидя издали катящиеся невские волны; но – увы! – неприветливо они приняли его, когда он въехал на Дворцовый мост. С них подул на него такой се-веряк, что не только любоваться, но даже взглянуть на них хорошенько было невозможно.– Фу, черт возьми, как холодно! – проговорил он, кутаясь по самые уши в воротник шинели, и, доехав до Благовещенского моста, бросил извозчика и пошел пешком, направляя свой путь к памятнику Петра. По-стоял около него несколько времени, обошел его раза два кругом, взглянул потом на Исакия. Все это как- то раздражающим образом действовало на него. Не зная сам куда идти, он попал на Вознесенский проспект. Мелкая торговля, бьющаяся изо всех сил вылезти в магазины, так и стала ему кидаться в глаза со всех сторон; через каждые почти десять шагов ему попа-дался жид, и из большей части домов несло жареным луком и щукой; но еще более безобразное зрелище ожидало его на Садовой: там из кабака вывалило по крайней мере человек двадцать мастеровых; никогда и нигде Калинович не видал народу более истощен-ного и безобразного: даже самое опьянение их было какое- то мрачное, свирепое; тут же, у кабака, один из них, свалившись на тротуар, колотился с ожесто-чением головой о тумбу, а другой, желая, вероятно, остановить его от таких самопроизвольных побоев,