Аракчеев

30Н. Э. Гейнце любил, когда она кому-нибудь протежировала, такой быстрый и успешный результат. Проезжая по почтовой дороге от Москвы до Нов-города, Петр Валерианович вечером остановился на одной из почтовых станций, чтобы погреться чаем. Покончив эту операцию, он стал собираться в дальнейший путь, как вдруг зазвенел почтовый коло-кольчик, и храп остановившихся под окнами лошадей дал знать о прибытии на станцию нового проезжего, а вслед затем вошел в комнату пожилой господин в по-мятой артиллерийской фуражке, закутанный в поно-шенную енотовую шубу. Вновь прибывший проезжий, пытливо осмотрев Хвостова, приветливо поклонился ему – и Петр Вале-рианович почтительно ответил на поклон старика. – А, артиллерист, мое почтение, куда едете? – спро-сил проезжий. – В военные поселения... – А, к Аракчееву, ну и хорошо... – заключил проез-жий, усаживаясь на кожаный диван. – К сожалению, ничего не предвижу в этом хоро-шего, – с горечью возразил Хвостов. – Почему же так, или служба так тяжела? – Не служба, а жизнь. Кто не знает графа, этого жестокого и жесткого человека, у которого нет сердца, который не оценивает трудов своих подчиненных, не уважает даже человеческих их прав, – с горячностью произнес Петр Валерианович, почти до слова повто-ряя все то, что он несколько дней тому назад говорил своей матери. – Вот как! А я так знаю, что Аракчеев только лен-тяев и вертопрахов не любит, пьяниц и мотов пресле-дует, а хорошему слуге и у него хорошо, – протяжно проговорил проезжий, пристально глядя на Хвостова.