Большая барыня

столетия отличалась чем-нибудь от таковой же,на которой предки наши два столетия назадторговали лихих коней под доезжачих[36] своиху смуглых предков современных табунщиков.В ч а с п о п о л у д н и н а о б ш и р н о м п о л е ,прилегавшем одним концом к городскому валу, адругим к длинной каменной ограде городскогоже кладбища, соединилось все, что шло и ехалонедавно на ярмарку по всем окрестным большими малым дорогам. В центре поля помещалсяглавный товар ярмарки, то есть большоеколичество лошадей, согнанных и приведенныхна нее со всех концов России. Рядом с целымфронтом приводных жеребцов, откормленныхвсеми неправдами, как-то: отрубями, рубленоюсоломою и нередко известью, стоял степнойкосяк[37] и на тесной площадке, огражденнойплетнем, суетилась, визжа и огрызаясь, сотняразношерстных коней не знакомых ни с уздою,ни с оглоблями. Но приглянись один из дикарейкому бы то ни было, в тот же миг смуглыйтатарин бесстрашно бросается в стадо, ударамиременной плетки пролагает себе дорогу, и черезминуту сарканенный конь, дрожа всем телом,предстанет смиренно пред покупателем. Вкругкосяков разбросаны были кое-где поезжанныепомещичьи экипажи допотопных фасонов,крестьянские тележки с разною разностию,палатки с медовыми пряниками и с прочимитоварами низшего сорта, составляющими30