Все сочинения

26 — Н у , любезный, дурно же т ы адресовался, в де-негъ у меня не займешь, отвечалъ родственникъ: а вотъ, изволишь видеть, почему: заемъ, кроме, разумеется, бан-коваго, такая вещь, что не дашь ты д е н е ^ , наживешь себе врага, но безвреднаго, а дашь—наживешь вредна-го, да сверхъ того и грошамъ кланяйся... — Хорошаго же вы обо мне м н е ш я , Иванъ Михай­л о в и ч ^ проговорилъ гость полусердито, полунасмеш­ливо. — Обижаться тутъ нечего: я не касаюсь ни чьей, братецъ, личности> а, по правде сказатьf все мы на одинъ образецъ, и все занимали на своемъ веку; а вотъ назови-ка мне хоть одного, который бы отдалъ. — Я назову многихъ. — Врядъ ли, любезный! — Первый я. — Такъ зачемъ же не обратишься ты къ темъ са-мымъ лицамъ, что прежде давали? Въ ихъ глазахъ твой кредитъ крепокъ и отказа ожидать не должно бы. — Ихъ н£тъ въ Петербурге. — Ну, братецъ, подожди, авось пр1едутъ! — Ждать не могу. — Твое дело, твое дело! — Потомъ, mon cher Иванъ Михайловичъ, какъ же надеяться на постороннихъ, когда отказываютъ род­ные? — Этого, признаюсь, я и самъ хорошо не по­нимаю. — Папаша, а папаша! Аглаичка умираетъ! крик-нулъ Ваня, влетая въ кабинетъ. — Что ты бредишь, что т ы несешь такое? сказалъ родитель отрока, хватая его за бока. — Ей Богу, совсемъ умираетъ, продолжалъ Ваня