Миф и символ в эротологической трилогии А. И. Куприна: «Гранатовый браслет», «Олеся», «Суламифь»

39 затерявшейся в лесах и сугробах, в сотнях верст от городской жизни, от общества, от женского смеха, от человеческого раз-говора… и начинало мне представляться, что годы и десятки лет будет тянуться этот ненастный вечер, будет тянуться вплоть до моей смерти, и так же будет реветь за окнами ве-тер, так же тускло будет гореть лампа над убогим зеленым абажуром, так же тревожно буду ходить я взад и вперед по моей комнате…» [Куприн, 1964, т. 2, с. 227]. Перед нами, че-рез ряд ассоциативно-знаковых деталей и мотивов (мы выдели-ли их курсивом), явственно возникает образ Хаоса с традици-онными для него мифологическими чертами и параметрами. Не только все окружающее пространство, но и все существо героя пронизано энергиями природных стихий – первоэлементов Ха-оса, пугающих своей амбивалентной силой, разрушительной и созидательной одновременно. Образы стихийных первоначал выполняют ключевые функции и в сюжетной структуре произведения, главный стер-жень которой составляет история любви Олеси и Ивана Тимо-феевича – любви столь же подлинно глубокой, страстной, сильной, как и жизнь природных стихий. Она глубже и сильнее всякой рациональной логики и укоренена в тех бытийных сфе-рах и тех первоосновах человеческой души, которые связаны с истоками самого творения, олицетворяемыми образами Хаоса как первородящего лона бытия. Лес, как уже говорилось выше, – центральная метафора, реализующая в контексте повести символику хтонической границы между Хаосом и Космосом. На пути к этой судьбоносно-значимой любви природные сти-хии ставят перед героем сложные задачи, решение которых для него, как и для сказочно-мифологических героев, носит ирра-ционально-неожиданный характер. Значимым моментом в тексте является, как и в сказке, от-правка героя в путь, которая оказалась для него одновременно и случайной («судьба забросила меня…»), и неизбежно-закономерной (романтически настроенный, он увлечен жаждой новизны и приключ...