Английский дневник

снулись, когда автомобиль остановился у ворот старой фермы, куда мы, наконец, добрались после длительного блуждания по запутан­ным сельским дорогам Бретани.За воротами стоял старый дом, выложенный из обтесанных камней. Он казался плоским, потому что все окна его выходили на одну сторону — во двор фермы. Слева от входа висел спасательный круг, на котором было написано название дома, по которому Алла с Мишей установили правильность нашего местонахождения, а спра­ва — выложена из камня дата: тысяча шестьсот сорок второй год.Алла понюхала воздух и одобрительно покачала головой:— Запах навоза. Это было в контракте. Надо было кликнуть в положенном месте в интернете.Дети не скрывали своего восторженного удивления. Но без­обидное блеяние овечки на соседней ферме повергло их в ужас — они испуганно бросились к папе и обхватили его за ноги с двух сторон:— Бедные котята! Они испугались, — не смея двинуться с места, промолвил Миша.— Ничего, привыкнут, — хладнокровно заметила Алла.Под ковриком лежал приготовленный ключ, мы внесли вещи в дом и обосновались в нем на две недели.Дом действительно был очень старый, но от прежних времен остались, в основном, только стены и разные странные звуки, на­поминавшие о его возрасте. Он, казалось, иногда вздыхал от ста­рости и одиночества, и от этого тихого вздоха поскрипывали поло­вицы, потрескивали балки, шуршали занавески.В комнате, где я расположилась, был безвкусный балдахин из полупрозрачного тюля над кроватью и потолок теремком, раздра­жающий глубоким пустым пространством и темными дубовыми балками поперек гребешка. Оббитые деревом стены напоминали сауну, а специфический запах — «аромат» дустового мыла, и я не­сколько дней привыкала к этому, но к концу второй недели так привыкла, что перед отъездом уже хотела унести это с собой в па­мяти как воспоминание о пребывании во французской деревне.Я выглянула в окно. Гигантские ели раскинули в стороны свои ветви ...