Египетский дом

153правда, пошевелить могу. А толку? Так, что там у тебя? Борщик, говоришь.  Ложечка  аккуратно  просовывается  в  мой  рот.  Бор­щик – борщик, я тебя съем. Почему так устроено: жить  неохота, а  есть  все  равно  хочется?  Или  вот  еще  вспомнила,  как  все странно обернулось. Когда он у меня только поселился, ему нра­вилось меня кормить. Прямо как в эротическом фильме. Клуб­нику рыночную к моим губам протянет и говорит: «У тебя такое прекрасное  начало  желудочно – кишечного  тракта».  Типа  ешь, а  я  посмотрю,  как  ты  жуешь.  Комплимент  такой.  Он  и  сейчас меня с ложечки кормит, но редко. Жалко, не спросить, как ему нравится окончание этого моего тракта. Ему теперь с ним часто приходится иметь дело… Да не бойся ты, я так смеюсь. Испуга­лась, что я подавлюсь. Тебе же лучше, дура. Скорее сдохну.Теперь  мне  видна  комната.  За  окном  день.  Кажется,  там пасмурно.  Кота  тоже  покормили.  Он,  довольный,  развалился посреди комнаты. Наискосок — пианино. Дочкино. Абсолютный слух. Все слышала и все знала: папа гуляет, мама пьет. Сбежала при первой же возможности. Мать парализованная лежит, так и что? Разве я упрекаю? Почему ей всегда казалось, что упрекаю? Сейчас  не  помню  почему.  Дочку – то  он  любит.  Я  не  знаю  про всех других детей, но нашу точно любит. Она умная, а я — нет. Какой – то там менеджер в какой – то там фирме где – то там. А я кто? Овощ, корнеплод. Корни в матрасе. Плоды в памперсе. Зана­веска шевелится. Теперь вот Эта в моих тапках ходит, с пианино пыль вытирает. Я не понимаю, у нее что, своих тапок нет или они меня так мучают? Надо подумать. Сейчас не могу. Голова болит. Подумаю потом. За окном дождь пошел. Дождь пошел, а я все лежу и лежу. Уже не встану. Звездочки кружатся, вспыхивают.…Или вот коньяк самопальный в трехлитровой банке. Вижу. Танька притащила. Откуда такое счастье? Места надо знать. Смеется. Банка полная, разлить боимся. Она столовой ложкой черпает и по рюмкам разливает. Закусывать у меня нечем. В магазинах ша...